Про ремонт, сантехников и Тину Канделаки
nastyamasyagina
-Нет, Вы это читали? Настя, поди сюда. Ты ЭТО видела? – шеф-редактор Света рвала и метала в корзину... Что бы вы думали? Сценарий завтрашней программы. Я отодвинула утренний кофе и поплелась к её столу. Что там опять? - «Тина Канделаки думала, что она самая умная. КАК БЫ НЕ ТАК».
Я моментально проснулась .Канделаки – моя героиня. Они что, издеваются?
-Да вы что! Она просто развернётся и уйдёт.
-Не просто, - поддакнула Инна. – Она пошлёт нас на…
Тина – звезда первой величины. Сценарий переписали.
Программа «Ремонт в копеечку» была спасена.

Если вы жили в общаге вдали от родителей, спали и готовились к экзаменам под грохот приёмников и траханье соседей, вы легко можете понять, что испытывает человек при виде 25 метров отдельной площади. Квартиры студии такие, как эта, моя, на Пулковской, придумали в Питере. В них нет кухни, практически нет ванной, зато есть дверь и балкон.
Сначала я включала-выключала воду. Потом обнималась со стенами и плакала.
Потом сообразила, что пора бы уже браться за ремонт. Начать решила с ванной. Потому что, забыла сказать, ванны в ванной тоже нет. Больше того, чтобы она появилась в этом крохотном пространстве, нужно либо стены раздвинуть, либо унитаз выкинуть, либо раковину в другое место перенести. Я выбрала перенести раковину. Оставалось выбрать сантехника.
Набрала рекламных объявлений и давай по ним звонить.
Итак, сантехник первый. Мужчина с внешностью кинозвезды и пафосом топ-менеджера.
-Ничего ещё не делали? – радостно воскликнул он, даже не заглянув в мой санузел.
-Меня пока интересует только перенос труб и раковины в ванной.
-Ваще-то, - обиженно надул губы сантехник Дима, - у нас принято нанимать одного и того же мастера для ремонта всей квартиры под ключ. – Платите четыре тысячи за квадратный метр плюс строй материалы.
Четыре умножить на двадцать четыре… Нет вы слыхали? Он меня за кого принимает? За блондинку из комиксов?
-Я не собираюсь нанимать одного человека. А большую часть ремонта вообще буду делать сама, - теряя терпение, объяснила я.
-Да ты… - на своё счастье, сантехник оставил свои соображения при себе. – Но ведь Ваш рабочий день в Москве стоит дороже, чем наш здесь?
Я его выставила.
Хм. Да за такие бабки я сама ремонты делать буду. Сколочу бригаду… Впрочем, бригада у меня уже есть – Света, Инна и Андрей.

-А потом все эти типы из ремонтной бригады напились и отказались работать, - вещала в нашей студии Канделаки. Загорелая. В белом пиджаке и с татуировкой в виде спирали на изящной ручке. Звезда. – А вентиляция? С такой вентиляцией дышать приходилось вот так ха –а… ха-а…- Тина дышит так, что зал в экстазе. Особенно мужчины. Профессионал.
На самом деле её зовут Тинатин.
-Ты счастлива? – спросила меня Инна.
-Ага.
Ещё бы. Звезда первой величины у нас на «Участке». Моя любимая ведущая, казавшаяся такой недосягаемой пять лет назад в Калининграде.
Сначала я пыталась уговорить её придти на тему «Брачные аферисты».
-Брачные аферисты? Ну что брачные аферисты. Они были, есть и будут, - тараторила Тина в трубку в своей знаменитой манере «сто слов в минуту». – А вот ремонт….
-Но мы пока не планируем такой программы.
-Почему не планируете?
Действительно, почему? Что может быть актуальнее ремонта?

Второй сантехник почему-то напомнил мне рок-музыканта. У него были длинные вьющиеся волосы и заикающийся голос. Несмотря на столь явный дефект речи, мужик похоже мечтал о большой сцене. То, что он устроил в моей квартире, могло с успехом идти в каком-нибудь подвальном экспериментальном театре. Назвать постановку «Откровения канализационных труб» и всё, можно продавать билеты. Трубы он изображал очень похоже, даже подвывал голосом. На низких тонах – если труба здоровая и тоненько – это если маленькая и из металлопластика. Мне очень понравилось. Я даже не расстроилась, когда за составление сметы он попросил сто рублей. Таланты надо поддерживать.
Третий сантехник разговаривал на понятном мне языке. Он не составлял никаких смет, не пел, просто всё посмотрел и попросил за работу 9 тысяч. И сказал, что покупать материалы мы пойдём вместе. И если мне не хватит, он мне добавит. Но даже без спонсорской помощи Валерия получалось на треть дешевле, чем у Бреда Пита и на тысячу, чем у рокера. В общем, он победил.

И я победила. Десятого мне привезли ванную. Это в ней я буду принимать оригинальные продюсерские решения, сочинять сюжеты романов и купать любимого мужчину.
Пока установщик прикручивал смеситель, я взяла почитать журнал с Тиной Канделаки на обложке. Она подводила итоги уходящего года. Роды года – ребёнок Джигурды. Свадьба года – Плющенко и Рудковская.
-А самые незабываемые путешествия? – спросила корреспондентка, очевидно предвкушая рассказ об экзотических странах.
-Таких не было, - просто сказала Тинатин. – Но зато я закончила ремонт, который длился очень долго.

ИЩУ СТРИНГЕРА В ЯРОСЛАВЛЕ!!!!
nastyamasyagina
Коллеги! Срочно ищу стрингера в Ярославле! Условия хорошие! Комменты - скрин.

Дорогой, сделай монтаж :-)))
nastyamasyagina


Командировка
nastyamasyagina

Работа на телевидении – нервы, подставы, сексуальные домогательства. Зимой – королевские зарплаты, а летом долги. Кофе по ночам, чтобы выжить. Постоянный дедлайн. И… 333 удовольствия.

Одно из таких удовольствий – командировки. Приехать в какую-нибудь полузаброшенную деревеньку с микрофоном НТВ или там Первого – понт особый. Есть у нас один корреспондент, скажем э… Вася. Так вот, этот Вася зелёный нтвэшный микрофон из цепких ручек вообще не выпускает. Если рискнёте отобрать – начнётся истерический припадок, и тогда я вам не завидую. Тем более что предупреждала. Ибо без микрофона Вася кто? Обычный калужский мальчик двадцати пяти лет, тощенький и рыженький. А с этим доспехом – КОРРЕСПОНДЕНТ НТВ. Ну, вы понимаете. Почти что супергерой. Сибирские мужики к нему с самогоном, сибирские бабки к нему, а негодяи как услышат, что корреспондент нтвшный Вася в их деревню приехал, сами прибегут интервью давать. В общем, париться нечего. Разве что в деревянной баньке. А потом сразу за стол. Кстати, и в родной Калуге Вася-с зелёным-микрофоном человек уважаемый. Он к ним раз в три месяца катается. В командировку. Ага.

Вот и мне повезло. Командировка не куда-нибудь, а в Калининград мой любимый. Именно здесь каждая встречная псина, породистая и не очень кидается жать мне лапу. Особенно любят меня бродячие собаки. Что уж говорить про людей.  Здесь я блистала на балах, а местные короли, принцы и рыцари клялись мне в вечной любви. Можете мне не верить, но так и было.

И вот когда я в своём Останкино совсем уж разобижусь на судьбу в лице какого-нибудь-начальника, забираюсь на чёрную лестницу и веду с собой диалог. Такой примерно. Вот не будь ты, Масягина, такой дурррррооой, был бы у тебя муж, добрый да богатый (это я про Х),дом в Светлогорске у самого моря, десять дворняжек и розовый кабриолет. На фига тебе этот блондинистый гламур, спросите вы. Розовый кабриолет – это в Москве пошло, а в Светлогорске с его булыжными мостовыми и готическими коттеджами довоенных времён – самое оно. К тому же, я могла бы брать чёрный «мерседес» Х. И наконец научилась бы ездить на аквабайке. И квадроцикле. И водить катер. И самолёт. Маленький такой самолёт. На аэродроме ДОСААФ. Не обязательно розовый. А по вечерам мы играли бы с Х в бильярд. В подвале. Нашего дома. И я. Писала бы. Романы. И родила бы ему. Девочку.

Всё. Сердце рвётся. Тушь течёт. Остаётся себя качественно пожалеть, вспомнить, что мне уже (подумать только) двадцать три, и можно бежать по родным останкинским коридором в любимую редакцию, по дороге не заметив Лопырёву, мисс-не помню-какого года (а ведь она поздоровалась) и сбив с ног Малышеву. Всему виной розовый кабриолет и бродячие собаки, естественно.

И вот любимая редакция не вынесла моих страданий и отпустила  охотиться за приведениями Восточной Пруссии (на всякий случай: Калининградская область досталась нашим после войны, до того была Германия, ещё раньше – Пруссия). Мне выдали: классного оператора, коробку с кассетами, камеру, штатив, чемодан с дедалайтами (телевизионный свет)  и денег как на месяц. Взамен я обещала снять за неделю семь сюжетов про клады, призраков и подземелья (благо, в Кёнигсберге-Калининграде они на каждом шагу).

Бродячие собаки, как и люди, начали здороваться в аэропорту. Стоило мне выйти из здания вокзала, дабы потратить немного транспортных – поймать такси, как какая-то смутно-знакомая девушка (Оля или Маша?) потащила меня, чемоданы и оператора на остановку автобуса. Всё же это Оля. Мы с ней на ГТРК вместе работали. И автобус прямо до гостиницы. Вот ведь не кабриолет, а тоже хорошо. «Хорошо» продолжалось три дня. За это время я узнала, кто из друзей юности стал алкоголиком, кто (в 23) депутатом, придумала проект для местного ТВ и чуть не принялась за съёмки пилотного выпуска. И это успевая по сюжету в день снимать, естественно.

На третий день мы отправились на Балтийскую косу. В гости к одному знакомому призраку. Балтийская коса – это, ни много ни мало, самая западная точка нашей необъятной страны. Туда можно добраться на пароме от Балтийска (военный городок моего детства). На косе есть старая крепость. В крепости – приведение. К нему-то мы и приехали. В программе – интервью с хозяином дома, соседями и невероятной красоты  морские пейзажи. Всё как обычно, в общем. Работа. Но тут начались приключения…

Билеты в на Балтийскую косу стоили волшебно.  Четырнадцать рублей штука. Транспортные оставались нетронутыми. Времени оставался час.  И мы пошли снимать город Балтийск. Готические особнячки. Немецкая  кирха, в которой теперь церковь. Суд, в котором теперь Базовый Матросский Клуб. Музей, в котором работала моя мама. Звёздочки и звёзды плывут по булыжным мостовым верхом на золотых погонах. Козырьки фуражек. И какая-то женщина выбивает ковёр во дворике моего-гарнизонного-детства.

-А то, что вы про порчу показывали, правда? Что по фотографии сглазить можно? – это Аня, калининградская студентка. Умоляла общую подругу Вику нас познакомить.  Она, представляете, жить не может без нашей программы, как домохозяйки девяностых без сериала «Дикая Роза». И мой приезд для неё как явление Вероники Кастро советскому народу. Да, мне чёрт возьми, стало приятно. И да, я взяла её с собой в гости к призраку.

-Ну про порчу ты не очень-то верь, - успокоила я Аню – это Юля снимала, а ей страну напугать, всё равно что со мной по телефону потрепаться. Любит она это дело. А ты веришь. Юлька ещё лично знает женщину, которая придумала венец безбрачия. Только тссс, это тайна. Эту тётку ещё сотня журналистов снимет.

-Зачем?

-Так вы же смотрите! А нам это главное. Что б смотрели. Рейтинги. Всё очень…

-ААААААААААААААААА!!!!!!!!!!!!

Визг тормозов. Гляжу я на оператора своего, Серёгу, и понять не могу. Изо всех сил мозги напрягаю и всё равно не сообразить. Это где ж в Балтийске растёт та трава, которой надо накуриться, чтобы с улыбкой зоопарковской мартышки на устах, дедалайтами (15 кило) в одной руке и камерой (6000$) в другой танцевать танец маленьких лебедей прямо под колёсами военного газика. И, главное, вот КОГДА он успел? Надо было видеть голубые глаза старлея, выпученные фары газика, искры из-под колёс от резкого торможения, беззвучный мат матроса-водителя. И, уж конечно, все (старлей, матрос, газик, Серёга и Аня) уставились на меня.

Я лучезарно улыбнулась и развела руками – москвичи мол, что с нас взять. Старлей тоже улыбнулся.  Понимающе.  И камуфляжный газик унёсся вдаль, обдав нас на прощание выхлопными газами.  От такой романтики аж сердце защемило. Эх, нет на свете машины роднее и краше газика. А всех балтийских моряков я за братьев считаю. Ага. Пятиюродных. Я печально посмотрела им вслед и только потом – на Серёгу.

Рот до ушей, глаза стеклянные и в разные стороны глядят. Хорошо хоть танцевать перестал. Вот что теперь делать? Как его такого на косу к призраку переправлять? И что он мне там наснимает???

Как говорил мой папа, будучи замначальника той дивизии, куда унёсся газик, с точки зрения военной стратегии, решение должно быть принято немедленно. Не важно, какое, даже если неверное. А если сомневаться будешь, вообще про… всё на свете. И  я решаю тащить всех на пристань. В крайнем случае, буду снимать САМА. Чем я хуже Серёги?

К тому же, Аня сказала, что это не трава вовсе, а совсем даже коньяк «Старый Кёнигсберг». А это чудо  на калининградской земле в каждом встречном ларьке растёт. Где уж тут устоять? Нализался. А я не углядела.

Зато мы вовремя углядели паром и вполне себе благополучно на него погрузились. По моим расчетам, от солёного балтийского ветра Сергей, чтоб его, должен был слегка оклиматься. А ветер что надо был – пробирал до костей. Мы с Анютой стояли, облокотившись на борт и смотрели на маяк. На памятник Петру (герой каждой открытки), и на другой, облезлый и забытый. И всё равно самый-самый красивый. Памятник женщине с ребёнком на руках, провожающим в дальнее плавание корабли. Думалось о детстве, само собой. И о том, как мечтала стать женой балтийского моряка. А стала московской журналисткой. И сама теперь куда-то плыву. С пьяным в дрова оператором. Кстати, будь у меня с собой дрова, я развела костёр прямо посреди парома. Зубы стучали как у голодного Щелкунчика. Толстенный серый свитер и любимая куртка-аляска не грели совсем.

-Хочешь глотнуть? – шепнула Аня. И полезла в карман. И там, естественно, обнаружилась крохотная бутыль «Старого Кёнигсберга».

-Я н-н-на сйом-м-мках н-не п-п-пью, - отважно выстукиваю я, дрожа каждой мурашкой.

-Смотри, заболеешь, - проявила заботу телезрительница.

Серёга действительно слегка оклимался и даже начал снимать. Правда, не морские пейзажи. А почему-то пока только меня на фоне моря. Но я всё равно обрадовалась. Процесс идёт!

-Посмотри вдаль, - командует. – И перестань зубами стучать. А теперь повернись немного и опусти глаза вниз.

Я послушно смотрю на палубу.

-Да не туда! ВНИЗ! Где у мужика х…

Мой морской чёртик (редкий вид, живёт между сердцем и желудком у офицерских дочек – ну или только у меня, не знаю) проснулся. Проснулся и сразу впал в бешенство. Сейчас. Я. Двину. Этой. Пьяной. Сволочи. Вздумавшей снимать эротику. Вместо. Призраков. В лучших. Морских. Традициях. Не будь я дочь адмирала, тысяча чертей! За бортом он мигом протрезвеет.  Эх, восемь человек на сундук мертвеца и бутылку…

-Рому!

-У нас только коньяк.

Приятное тепло разлилось по телу. Волосы трепал ветер Балтики. Швырять за борт этого сухопутного лоха я пока не стала. В конце концов, он может и не выплыть, а ведь кто-то должен таскать аппаратуру.  Через две минуты мы сошли на берег.

Балтийская коса – это вам не центр Москвы, но мне удалось-таки найти машину. Волгу. Старше меня на пару-тройку лет (а может, и на пять, вообще-то, просто выглядит хорошо).

-До крепости довезёте? – поинтересовалась я тем же бойким тоном, коим кричу «До телецентра!» нерусским извозчикам на Алексеевской. Ко мне робко повернулось чисто славянское лицо. Лыжная шапочка, щетина и два серых глаза. Не хитрых, совсем даже. Застенчивых, между прочим.

-Конечно, вот только… - это ЕДИНСТВЕННАЯ машина на пристани. Если он заявит, что бензина, скажем, нет, куковать нам  тут до следующего парома. А в случае сильных волн – до завтрашнего утра. – Вот только… Не могли бы вы мне немного заплатить?

-Сколько? – интересуюсь. Сейчас, конечно, сдерёт три шкуры. А вот фиг ему. Больше штуки не дам из принципа. Ах, как я буду торговаться! На пару со своим морским чёртиком.

-Сто рублей.

О-чу-меть. Задыхаюсь. От обиды. За нищих и скромных земляков. И решаю заплатить пятьсот. Но потом. Сейчас нельзя. Потому как откажется ведь.

Дорога мимо леса. На косе нет школы. Больницы. А есть заброшенный военный аэродром, магазин на пристани и несколько покосившихся деревянных домиков.  Водитель Костя раньше был военным лётчиком, а теперь открыл гостевой дом. В смысле он пускает к себе в гости уставших от жизни москвичей. Удобства, понятно, во дворе.  Но ведь чудо же! Заброшенный остров посреди Балтийского моря, на краю страны. Паромы ходят только в хорошую погоду. А в плохую они живут здесь как Робинзоны. Плохая бывает чаще. И мой морской чёртик прекрасно чует, что сегодняшний ветер запросто может кончится  хорошим. Хорошим штормовым предупреждением.

-А вы что снимать будете? – любопытствует владелец "отеля".

-Ну призрака. Который в крепости живёт.

-А-а, призрака. Ну так мы с женой его знаем!

-Правда? Замечательно. Вот сейчас вы нам всё и расскажете. Серёга, ставь штатив, включай камеру!

Заглядываю в видоискатель. Хм. Вполне себе нормальный кадр. Таинственная крепость красного кирпича грозно возвышается над кустами ежевики. Абориген в калошах и со щетиной серьёзно так вещает о своих встречах с приведением. Да наши московские теленеженки умрут от зависти!

-Ходит к нам часто. И двери открывает и топчется. И я слышу, и жена, и дети…

Серёга аж протрезвел от такого успеха. Всё-таки азарт телевизионщика оказался в нём сильнее «Старого Кёнигсберга».

-Я щас всё сниму! Ждите здесь!

Вскочил на крепостную стену вместе с камерой и исчез из вида. Мы остались караулить технику. От кого, непонятно правда. Местных жителей – один Костя, да и тот домой ушёл, велев заходить, ежели что. Но только  так уж положено. Нельзя телевизионное оборудование без присмотра оставлять.

Прошло полчаса. Ну ладно, пусть снимает. Хочу много красивых морских пейзажей.

Потом ещё полчаса. И ещё. Световой день закончился. Теперь снимать нельзя, монтажёры просто выкинут кассету. Где оператор, спрашивается???

-Может, пойдём его поищем? – робко предложила Аня.

Вот знаете, если у вас есть сомнения, что в крепости водятся приведения, так это потому лишь, что вас с нами не было. Не ступали вы по шатким кирпичам, не карабкались на крепостную стену, не слышали зловещий грохот волн с той стороны…. Не звали жалобно и тоненько:

-Серёга! Вернись! Всё-всё простим! Вернись только…

-Может они встретились, с призраком? – всхлипнула Анюта.

Другого объяснения в голову просто не приходило. Крепость – замкнутая окружность. С единственным входом – у него мы с Анькой дежурили. С другой стороны – море. Нигде внутри Серёги нет...

Мы нашли его. На камнях. По ту сторону крепости. Я до сих пор не знаю, как он туда попал и почему не угодил под волну. Он лежал без движения с открытыми стеклянными глазами.

-А! Мам-мочки!!! – пискнула Аня.

Меня педупреждали. Вика Цыганова и муж её Вадим. Когда я снимала сюжет  о призраке в их старой квартире. Говорили, что приведения ПРАВДА бывают, и гнев их страшен.

-Хто здесь, - прохрепел вдруг труп моего оператора. И только тут я уловила запах коньяка.

Как мы тащили Сёрёгу через стены назад на косу – отдельная история. Скажу только, что к моменту воссоединения со штативом я ему завидовала. Потому что штатив домой понесут. Кстати…. КТО???

-Как мы всё это потащим?

Серёга на ногах не стоял. А мы поднять чемодан с телевизионным светом могли только вдвоём. Но тогда падал оператор.

Через полчаса нечеловеческих усилий нам были посланы ангелы. Два парня лет восьми в балоньевых куртках. Нет, я против того, чтобы использовать детский труд, но тут… Парни получили по двести рублей за то, что доставили нас в «отель» к Косте. Костя поил нас кофе. Зашнуровывал этому козлу ботинки. Водил его в туалет. И буквально загрузил нас вместе с дедалайтами на паром.

Спокойно я вздохнула только в Балтийске. Когда усадила всех Серёгу, Аню и камеру за стол. И заказала  всем кофе. А сама вышла позвонить одному местному учёному – специалисту по призракам.

Когда я вернулась, Серёги не было.

Я набрала его номер. Сбросил. Ну, живой, значит.

От меня впервые в жизни ушёл оператор. Ага.

С тех самых пор и до конца командировки я его не видела. Начальники в Москве стояли на ушах. Голос пропал напрочь (от такого-то ветра), но я прохрипела в трубку, что справлюсь. Это ж мой город. Главное, аппаратура при мне.

В десять утра уже снимала. Однокурсники подкинули мне нового оператора, местного. И в десять сорок пять я его даже узнала. Юра. С ним мы тоже на ГТРК вместе работали. В общем, всё как надо. Подвалы Королевского замка, приведение в Кафедральном соборе, шкатулка мага-массона, святилище древних Пруссов. На пятый день про нашу экспедицию я прочитала в «Комсомолке». Охотники за приведениями, не просто так. Вот только все наши транспортные остались у Серёги. У меня – только суточные. И теперь приходилось экономить.

Дверь в Серёгин номер была закрыта. Но горничная уверяла, что он там. Открывать отказывалась. Тогда  я подружилась с начальником охраны. Он тоже сначала отказывался, но после сотой мольбы открыл мне  Страшную Тайну. Оказывается, во всех номерах ВИДЕОНАБЛЮДЕНИЕ (вы представляете, какой тут собирают компромат на гостей города). Директор гостиницы открыла мне дверь в последний день. Серёга лежал на кровати с открытыми глазами в окружении бутылок из-под «Старого Кёнигсберга». От злости у меня появились силы и я как-то сумела запихнуть эту стокилограммовую тушу в машину.

Но в аэропорту он упал. Нас, естественно, сняли с рейса. Два часа ночи.

-Впрочем, ВЫ можете лететь, - сказал мне начальник смены. - А мы ждём скорую и милицию.

И тут я всё-таки заревела. Если я его здесь оставлю, он станет бомжом. Сто процентов. Если я здесь останусь, руководство повесится. Потому что вся Калининградская экспедиция (десять сюжетов – десять вместо семи) лежит у меня в сумочке. От этих десяти крошечных кассет зависит карьера людей Которые-тут-ни-причём. Вот что бы вы сделали? Я разбудила исполнительного продюсера.

-Отдай ему все деньги, что у тебя есть и улетай, - посоветовал он.

-У меня есть сто рублей…

Дальше? Меня в очередной раз спасли красивые глаза. Начальник смены – кудрявый Кирилл -лично нарушил все инструкции. В смысле, усадил чрезвычайно пьяного двухметрового пассажира в кресло.

-Девушка, как ваша фамилия? – спросил он на прощание, стоя у трапа.

-Масягина.

-Я найду вас "в контакте". Я хочу сказать, что вы очень хороший человек. Я вами восхищаюсь.

Когда я сдала аппаратуру и вышла из Останкино, уже светало. Спасённый Серёга сидел на лавочке.

-Наверное, ты никогда этого не поймёшь, - со вздохом сказал он мне. – Но в прошлой жизни я был немцем. Стоял у истоков немецкого телевидения и встречался с сестрой Геббельса. И вот когда попал в Восточную Пруссию, сразу всё вспомнил.

Так вот. Ну что тут ещё сказать?

На меня навалилась дикая, нечеловеческая усталость. Это магическое для телевизионщика слово СОН. Заслужила. Водитель, наслышанный о моих приключениях, отвёз меня домой – на окраину окраины Москвы.

Главный редактор позвонил и сказал: «Вы совершили журналистский подвиг. Не каждому удаётся пережить такое за всю телевизионную карьеру». Прям так и сказал. Ага.

Засыпая, я думала, что завтра уже не надо будет таскать дедалайты и гнаться за призраками. И вместо джинсов и свитера я надену мини-юбку. И горло вылечу. Горячим «американо» в «Максе». Всё, съёмки теперь – два раза в неделю и в Москве. Как положено.

И всё бы, наверное, так и было но... Завтра, естественно, начались приключения.

 



?

Log in

No account? Create an account